В Англии мне не хватает свободы.


Руслан Вербицкий,

уехавший в Великобританию 14 лет назад.

«Молодой. Без семьи. Неженатый. Захотелось сменить обстановку», — так Руслан Вербицкий (38 лет) объясняет, почему в 2005 году уехал в Великобританию. До этого он пять лет прожил в Риге, куда перебрался после года учёбы в Даугавпилсском университете на физико-математическом факультете. Высшее образование Руслан всё-таки получил, но позже и в Великобритании. Там он выучился на программиста.

Первое время он работал на фабрике (за Лондоном). C должности простого работника на линии вырос до отдела проверки качества. Параллельно за три года закончил бакалавра компьютерных наук. Перебрался в Лондон, где со временем нашёл работу программиста.

«Самореализоваться в профессиональной сфере за границей можно, особенно в большом городе», — считает Руслан. И добавляет: «Конечно, зависит от сферы, опыта и везения».

О заработке программистов

Руслан не собирается возвращаться в Латвию. «А что здесь делать?» — отвечает он вопросом на вопрос. Для примера приводит истории своих знакомых программистов из Риги. «IT сфера — одна из лучших по зарплатам профессий в Латвии, потому что всё идёт на экспорт. И много людей из Риги, работая в солидной компании, всё равно уехали. Они достигли потолка. По латвийским меркам — это очень хорошие зарплаты, по европейским — средние», — объясняет Руслан.

В Великобритании годовой заработок программиста, в зависимости от города — 30 000 — 40 000 фунтов (брутто). Уезжают не только из-за зарплат, но и из-за уровня социального обеспечения, медицинского обслуживания.

О заработке программистов

Руслан не собирается возвращаться в Латвию. «А что здесь делать?» — отвечает он вопросом на вопрос. Для примера приводит истории своих знакомых программистов из Риги. «IT сфера — одна из лучших по зарплатам профессий в Латвии, потому что всё идёт на экспорт. И много людей из Риги, работая в солидной компании, всё равно уехали. Они достигли потолка. По латвийским меркам — это очень хорошие зарплаты, по европейским — средние», — объясняет Руслан.

В Великобритании годовой заработок программиста, в зависимости от города — 30 000 — 40 000 фунтов (брутто). Уезжают не только из-за зарплат, но и из-за уровня социального обеспечения, медицинского обслуживания.

«Будем запасаться попкорном»

История с Брекситом (выход Великобритании из Европейского Союза) пока не особо волнует Руслана: «До сих пор не факт, что выйдет. Будем запасаться попкорном». О смене гражданства он серьёзно пока не думал. «Всё будет зависеть от того, насколько серьёзно пройдёт Брексит. Если они попытаются урезать в правах (хотя обещали, что такого не будет), то принять английское гражданство – это не проблема. Процесс натурализации такой же, как и в Латвии – история и язык», — объясняет Руслан. Он уверен, что максимум, на который может подтолкнуть Брексит латвийцев — это смена страны в Европе, но никак не возвращение в Латвию.

Руслан считает, что семьи, в которых дети уже пошли в английскую школу, не вернутся. «Если в семье говорят по-русски, даже если по-латышски, они знают только разговорную речь. Дома ему никто родной язык преподавать не будет. Чтобы сюда вернуться, даже детям придётся сдавать на категорию, чтобы куда-то поступить. Никто не поедет», — предполагает Руслан.

Руслан взял в ипотеку жилье, поскольку это дешевле, чем арендовать. «Это, своего рода, инвестиция, накопление в свой пенсионный фонд. Причём, стоимость недвижимости в Англии растёт, особенно в Лондоне», — рассказывает мужчина.
На пенсии Руслан слабо представляет себя в Англии. «Но есть другие страны. Самое главное – есть выбор, — улыбается он. — Живя в Латвии и заработав на пенсию, ты не сможешь выбрать, где ты хочешь домик — в Испании или Португалии. Или в Швецию поехать на побережье рыбку ловить».
«Свободы не хватает», — говорит Руслан, отвечая на вопрос – чего ему не хватает в Англии. «Ничего нельзя. Как такового леса нет – всё частная собственность. Чтобы пособирать грибы, надо ехать в Шотландию. Водоёмы тоже частные, ты не можешь приехать и искупаться. Надо ехать на море. Те, кто там родился, им этого даже в голову не приходит. А вот нам, кто привык летом собираться на берегу озера с шашлыком, с этим сложнее», — делится Руслан

Видеоинтервью с Русланом



Видео: Евгений Ратков, Настя Гавриленко.

О Даугавпилсе

В Латвии у Руслана остались родители. В страну он приезжает раз в год. «Если хочешь повидаться с друзьями, приходится летать по Европе — Германия, Великобритания, Норвегия, Франция, Австрия».

По его наблюдениям, внешне город меняется в лучшую сторону – обустраивают парки, пляжи. «Единственное, люди угнетают – когда едешь в автобусе или в трамвае, это выглядит депрессивно: сидит хмурый народ. Вроде жизнь не такая и плохая, но народ выглядит депрессивно», — говорит Руслан.

По мнению Руслана, обиды на государство за то, что обстоятельства заставили их уехать, у латвийцев быть не должно — это личный выбор каждого. «Им просто не захотелось работать за гроши. Была альтернатива. Уехали ведь потому, что уровень жизни серьёзно упал. И они не захотели с этим мириться». Некоторые из знакомых Руслана возвращались в Латвию: «Кто-то пытался вернуться до кризиса в жирные годы. Приезжали и после 2008 года резко поменяли своё мнение. Зарплаты были маленькие. И решили пересидеть там, где будет не так страшно».

«Выборка у меня небольшая, но из тех, кто попытался вернуться, в среднем только один из десяти остался в стране. Остальные пытались перетянуть семью, вплоть до родителей», — говорит Руслан.

О Даугавпилсе

В Латвии у Руслана остались родители. В страну он приезжает раз в год. «Если хочешь повидаться с друзьями, приходится летать по Европе — Германия, Великобритания, Норвегия, Франция, Австрия».

По его наблюдениям, внешне город меняется в лучшую сторону – обустраивают парки, пляжи. «Единственное, люди угнетают – когда едешь в автобусе или в трамвае, это выглядит депрессивно: сидит хмурый народ. Вроде жизнь не такая и плохая, но народ выглядит депрессивно», — говорит Руслан.

По мнению Руслана, обиды на государство за то, что обстоятельства заставили их уехать, у латвийцев быть не должно — это личный выбор каждого. «Им просто не захотелось работать за гроши. Была альтернатива. Уехали ведь потому, что уровень жизни серьёзно упал. И они не захотели с этим мириться». Некоторые из знакомых Руслана возвращались в Латвию: «Кто-то пытался вернуться до кризиса в жирные годы. Приезжали и после 2008 года резко поменяли своё мнение. Зарплаты были маленькие. И решили пересидеть там, где будет не так страшно».

«Выборка у меня небольшая, но из тех, кто попытался вернуться, в среднем только один из десяти остался в стране. Остальные пытались перетянуть семью, вплоть до родителей», — говорит Руслан.

О наболевшем

— Нет ощущения, что вы там всё-таки люди второго сорта? Эмигранты.
— Конечно! Но мы такими же и здесь являемся по факту.
— Из-за русского языка?
— Не только. Что в 1991 году во время Атмоды всем говорили? Все люди братья, все будем равны. А по факту треть населения – неграждане. В 2004 году сказали: «Сдавайте на гражданство, вы будете гражданами Евросоюза». Народ это воспринял буквально – натурализовался и уехал. И всё.
— Что, на ваш взгляд, должно предпринять государство, чтобы вернуть наших соотечественников?
— Да они до сих пор с русским языком борются! 25 лет прошло!