Я думаю, что советский менталитет портит город.


Андрей Тимофеев,

даугавпилчанин, проживший в Минске три года.

«Мне дико не хватало ответственности. Мне очень хотелось ответственной должности. Мне хотелось понимать, что я не просто делаю работу, которую может делать каждый, но я хочу, чтобы от меня что-то зависело», — так Андрей Тимофеев (26 лет) объясняет, почему в 2014 году уехал в Беларусь. Он сменил работу киномеханика в даугавпилсском кинотеатре на ту же работу, но в одном из самых больших кинотеатров Минска.

О переезде

«Я уезжал из Даугавпилса в Минск после нескольких лет какой-то суровой депрессии», — продолжает Андрей. Депрессия была вызвана личными причинами: «Продолжительное время я пытался заставить себя полюбить то, что я не люблю, и разлюбить то, что я люблю. Это очень бесполезное занятие. Такое насилие над самим собой. Никому не советую», — описывает своё состояние даугавпилчанин. Андрей поступил в Даугавпилсский университет, изучал английский и шведский языки, хотя ему хотелось работать в киноиндустрии – писать сценарии.

О переезде

«Я уезжал из Даугавпилса в Минск после нескольких лет какой-то суровой депрессии», — продолжает Андрей. Депрессия была вызвана личными причинами: «Продолжительное время я пытался заставить себя полюбить то, что я не люблю, и разлюбить то, что я люблю. Это очень бесполезное занятие. Такое насилие над самим собой. Никому не советую», — описывает своё состояние даугавпилчанин. Андрей поступил в Даугавпилсский университет, изучал английский и шведский языки, хотя ему хотелось работать в киноиндустрии – писать сценарии.

«Да ты что, дурак?!»

Работа киномеханика Андрею нравилась. «В Беларуси всё было хорошо, кроме бюрократических проволочек, которые там страшно запущенны», — рассказывает он. Чтобы гражданину ЕС устроиться там на работу, ему нужно доказать, что он обладает навыками, которых нет ни у одного белоруса. Причём, скорость оформления документов зависит от предприятия – у кого лучше связи с Министерством внутренних дел, те быстрее решают вопрос. Бывает, что решения приходится ждать и по полгода.

«Да ты что, дурак?!», — с такой реакцией приходилось сталкиваться Андрею, когда он говорил, что приехал работать в Минск из Латвии. По его наблюдениям, многие белорусы уезжают из страны работать в Литву или Польшу. У кого не получается открыть Шенгенскую визу, те едут в Санкт-Петербург или Москву.

Андрей чувствовал со стороны белорусов особое отношение к обладателям паспортов ЕС: «Мне нужно было пару дней пожить в гостинице, и когда я говорил по-русски, мне отвечали не очень уважительно, как всем. Стоило достать латвийский паспорт и сразу: «Ой, а вы из Европы?». И сразу другой номер подыскали — получше и подешевле».

Спустя три года жизни в Минске Андрей решил вернуться в Латвию: «Мне стало казаться, что в Минске я сделал уже всё, что можно было. У меня появилось достаточно большое количество знакомых из кино и театра. Я закончил курсы сценаристов в киношколе, отучился у Андрея Иванова – замечательного сценариста, драматурга, снял фильм «Сопромат», который потом неплохо поездил по фестивалям. Я написал полнометражный сценарий «Я влюблён», наверное, лучший из того, что я на данный момент написал. Я получил достаточно, я доволен».
Принимая решение о возвращении, Андрей руководствовался больше эмоциями. Заработная плата в Минске его устраивала. Но он так и не привык к разным бюрократическим проволочкам – каждый год ему приходилось выбирать очередное разрешение на работу: «Каждый раз за два месяца до этого срока начинаешь об этом думать. Это раздражало».

Видеоинтервью с Андреем



Видео: Евгений Ратков.

Вместо Даугавпилса – Рига

У Андрея было два варианта – работа в Риге или Даугавпилсе. Он выбрал столицу. «После города-миллионика в Даугавпилс не хотелось. И каждый раз, когда я возвращался в город, находила какая-то депрессия. Каждый раз нужно было переключаться на другой ритм, на другое течение жизни, скорость, и это немного утомляло. Из трёх городов – Минск, Даугавпилс и Рига, именно в Риге наиболее чувствовалось, что я живу в современности, в сегодняшнем дне», — объясняет он свой выбор в пользу латвийской столицы.

Андрей допускает, что может уехать из страны. Произойдёт это, скорее, в том случае, если его позовут участвовать в каком-нибудь кинопроекте. И тогда страна неважна – Россия, Украина или Европа.

Вместо Даугавпилса – Рига

У Андрея было два варианта – работа в Риге или Даугавпилсе. Он выбрал столицу. «После города-миллионика в Даугавпилс не хотелось. И каждый раз, когда я возвращался в город, находила какая-то депрессия. Каждый раз нужно было переключаться на другой ритм, на другое течение жизни, скорость, и это немного утомляло. Из трёх городов – Минск, Даугавпилс и Рига, именно в Риге наиболее чувствовалось, что я живу в современности, в сегодняшнем дне», — объясняет он свой выбор в пользу латвийской столицы.

Андрей допускает, что может уехать из страны. Произойдёт это, скорее, в том случае, если его позовут участвовать в каком-нибудь кинопроекте. И тогда страна неважна – Россия, Украина или Европа.

О будущем родного города

Андрей считает, что будущее Даугавпилса за новыми поколениями, за новыми идеями, за изменениями. «Я думаю, что советский менталитет портит город. Homo soveticus отличается отсутствием ответственности. Людям изначально вбили в голову, что они ничего не могут изменить. До сих пор можно встретить людей старшего поколения, которые говорят: «А что я могу? А как? Ты мне скажи, что делать». И я очень рад, что появляются молодые люди, которых это страшно раздражает, и которые, наоборот, сами на себя берут ответственность и идут на риски. Такие люди двигают вперёд», — делится мыслями Андрей.

«Латвия, к сожалению, тоже много нехорошего с советских времён переняла. Например, коррупция. И восток крайне импонирует России, что сейчас вообще не для людей с совестью. Но я надеюсь, что, если будет достаточно спокойного времени, свобода всё равно стремится прорваться. Она в природе человека. Можно её довольно долгое время душить и пытаться заставить себя думать, что она тебе не нужна. Но себя невозможно обмануть. Любой человек понимает, что только в свободе возможность двигаться вперёд. Это может быть страшно, но это нужно. Это единственный вариант для роста».