Все уходили домой, а мне надо было оставаться в школе. Меня это немножко бесило.


Никита,

школьник из семьи реэмигрантов.

Реэмигранты – это не только взрослые, которые, принимая решение вернуться, понимают, с какими трудностями им придётся столкнуться. Вместе с ними возвращаются дети. И им тоже приходится адаптироваться к новой жизни.

Семья Никиты вернулась в Даугавпилс из Великобритании 4 года назад. В Англии Никита жил с трёх лет. По возвращению в Латвию он пошёл в третий класс (хотя должен был идти в 4-й). Сейчас он учится в седьмом классе.

«Сначала немного боялся, а потом нормально всё было», — вспоминает Никита свой первый день знаний в Даугавпилсской средней школе №9. «Один мальчик подсел ко мне за парту, поздоровался, мы разговорились и теперь дружим».

Никита из русскоговорящей семьи. Учить его русскому языку родители начали ещё в Англии. Но без помощи репетитора после возвращения в Даугавпилс всё равно не обошлось. «Русский шёл плохо, не мог сразу перестроиться. Буквы знал, а писать свободно не мог. Я не знал правил», — рассказывает мальчик. После возвращения в Латвию раз в неделю Никита ходил на консультацию по русскому языку. Также немного походил на консультации по математике (консультации предназначены для всех желающих учеников).

«Сначала немного боялся, а потом нормально всё было», — вспоминает Никита свой первый день знаний в Даугавпилсской средней школе №9. «Один мальчик подсел ко мне за парту, поздоровался, мы разговорились и теперь дружим».

Никита из русскоговорящей семьи. Учить его русскому языку родители начали ещё в Англии. Но без помощи репетитора после возвращения в Даугавпилс всё равно не обошлось. «Русский шёл плохо, не мог сразу перестроиться. Буквы знал, а писать свободно не мог. Я не знал правил», — рассказывает мальчик. После возвращения в Латвию раз в неделю Никита ходил на консультацию по русскому языку. Также немного походил на консультации по математике (консультации предназначены для всех желающих учеников).

В середине первого семестра Никита начал ходить на дополнительные занятия по латышскому языку. «Когда я пришёл на первый урок латышского языка, одноклассники начали писать предложения, и надо было расставить слова. Я ничего не понимал. Но учительница сама тогда не знала, что я приехал из другой страны. Думали, что я просто из другой школы перешёл. Когда я сказал, что не учил латышский язык, мне стали уделять больше внимания», — продолжает Никита, который уже четвёртый год раз в неделю посещает в школе дополнительные индивидуальные занятия по латышскому языку. За это время ему даже удалось обогнать по знаниям латышского языка некоторых своих одноклассников.

С математикой тоже были трудности. «В Англии обучение было не такое, как здесь. Там всё более на расслабоне было», — рассказывает Никита.

Первую контрольную по английскому языку Никита написал на 7 баллов. Говорит, что было много грамматических заданий, и он сразу «не понял, что одноклассники до этого изучали». «Здесь больше учат американский английский. Хотя говорят, что учат британский, но чувствуется, что что-то не так», — продолжает школьник.

Разговорная речь у Никиты на 10, но хромает грамматика. «Я и в Англии с ошибками писал. Там тоже со мной поначалу дополнительно занимались, потому что я не знал языка», — вспоминает школьник. После переезда в Англию, мальчик через полгода заговорил на английском.

По мнению Никиты, лучше всего ему поддаются русская литература, спорт и, конечно, английский.

«Поначалу было очень сложно. Все уходили домой, а мне надо было оставаться в школе. Меня это немножко бесило. А теперь я привык, и всё нормально», — делится эмоциями Никита. Трижды в неделю он остаётся на дополнительные занятия по разным предметам. Сколько они будут продолжаться – школьник не знает. Это должны решить учителя.

Разговорная речь у Никиты на 10, но хромает грамматика. «Я и в Англии с ошибками писал. Там тоже со мной поначалу дополнительно занимались, потому что я не знал языка», — вспоминает школьник. После переезда в Англию, мальчик через полгода заговорил на английском.

По мнению Никиты, лучше всего ему поддаются русская литература, спорт и, конечно, английский.

«Поначалу было очень сложно. Все уходили домой, а мне надо было оставаться в школе. Меня это немножко бесило. А теперь я привык, и всё нормально», — делится эмоциями Никита. Трижды в неделю он остаётся на дополнительные занятия по разным предметам. Сколько они будут продолжаться – школьник не знает. Это должны решить учителя.

Помимо бесплатных индивидуальных уроков в школе, родители на протяжении двух лет водили Никиту к репетитору по математике, латышскому, русскому. Уроков в школе было недостаточно.

«Когда мы думали переезжать в Даугавпилс, то звонили и узнавали. Нам сказали, что если ребёнку ещё нет 10 лет, то можно. Если же ребёнок постарше, то ему уже будет тяжело, не так схватывает», — говорит отец Никиты Иван. «Если ребёнку уже 12 лет, то лучше, чтобы ребёнок там заканчивал школу. Особенно, если семья не латышская», — считает Иван.

Один час на дополнительное занятие по латышскому языку – это мало,


Татьяна Стельмак,

учитель латышского языка

«Мой Николай» — так нежно учитель латышского языка Татьяна Стельмак называет своего первого ученика-реэмигранта. С такими детьми она занимается седьмой год. Сейчас, помимо Николая, у неё уже три таких ученика.

«Решение о дополнительных занятиях с вернувшимися из-за границы детьми принимает администрация школы. Мы поддерживаем детей, чтобы они лучше освоили язык и им было бы легче», — рассказывает Татьяна. В неделю ребёнку полагается один час по латышскому. Если есть необходимость, то назначают дополнительные уроки и по другим предметам. Администрация школы сама решает, как долго ребёнку требуются дополнительные занятия.

«Мой Николай» — так нежно учитель латышского языка Татьяна Стельмак называет своего первого ученика-реэмигранта. С такими детьми она занимается седьмой год. Сейчас, помимо Николая, у неё уже три таких ученика.

«Решение о дополнительных занятиях с вернувшимися из-за границы детьми принимает администрация школы. Мы поддерживаем детей, чтобы они лучше освоили язык и им было бы легче», — рассказывает Татьяна. В неделю ребёнку полагается один час по латышскому. Если есть необходимость, то назначают дополнительные уроки и по другим предметам. Администрация школы сама решает, как долго ребёнку требуются дополнительные занятия.

«С государственным языком у таких детей большие проблемы – они ничего не знают. Сложно, если ребёнок вернулся в Латвию в 3-ем классе, поскольку у них в этом классе диагностирующая работа. Естественно, ребёнок не может нагнать. Но он сдаёт эту работу наравне со всеми», — отмечает педагог. По наблюдениям Татьяны, диагностирующие работы вызывают стресс у ребёнка и у родителей. Но по сути — результаты этих проверок нужны для того, чтобы понять – насколько успешно ребёнок усвоил материал, они нигде не отражаются.

«Самая большая проблема в нашем городе – это русскоговорящая среда. Например, в Риге или других городах больше слышится государственный язык. Поэтому здесь сложнее выучить латышский», — продолжает Татьяна. Тем более, если семья русскоговорящая и родители сами не знают язык.

Новый коллектив, новые учителя, новые программы, отличающиеся от заграничных, большой объём информации – всё это вызывает огромный стресс у ребёнка.

«Для таких детей нет готовых хороших пособий. Да, их начинают издавать. Но я не скажу, что этих пособий достаточно», — отмечает педагог. Помимо учебника, Татьяне приходится искать материалы в интернете, покупать книги. И один час для дополнительного занятия, по оценке педагога, — это мало.

Родители должны интересоваться ребёнком, мотивировать его. «Есть дети, которые изначально очень мотивированы, и они чётко идут к тому, чего хотят добиться. Но это тоже идёт из семьи. Когда поддержка и заинтересованность родителей есть, то результат будет намного лучше. Мы же просто учителя, мы не боги», — подытожила педагог.